— Почему вы не молитесь о властях и воинстве нашей страны?

— Молюсь на каждой литургии, как положено — «о властех и воинстве, о богохранимой стране нашей российской»

— Но ведь вы не читаете молитву о победе святой Руси?

— Не читаю.

— Почему вы ее не читаете?

— Я не знаю, что такое победа святой Руси. Что такое святая Русь? Это понятие не богословское, не религиозное, не литургическое.

— Вы знаете, о чем мы говорим?

— В общем, я знаю, о чем вы говорите. Не читаю, потому что не вижу в этой молитве ни смысла, ни правды. Нет никаких «иноплеменных языков», которые на кого-то ополчились.

— Преподобный Сергий же молился, Дмитрий Донской.

Я начинаю им объяснять, что исторически это не подтверждается, и что преподобный Сергий здесь вообще ни при чем. И тут они достают распечатку эфира на «Эхе Москвы»:

 — Почему вы, отвечая на вопрос слушательницы, сказали ей, чтобы она искала храм, где не читают эту молитву?

— Потому что в нашем православном церковном обществе есть люди с разными взглядами на политическую ситуацию. Есть те, кто поддерживает СВО, а есть те, кто не поддерживает. И все эти люди — наши прихожане, наша церковь. Вы и сами знаете, что не только верующие, но и епископат может придерживаться разных точек зрения. Митрополит Онуфрий Киевский, митрополит Иоанн (Ренето), митрополит Александр Латвийский — это же все-таки наши епископы, но у них другая позиция.

Они помолчали-помолчали, посмотрели друг на друга.

— Все понятно.

— Вы свободны.

— Хорошо, спасибо, — и отворачиваюсь, собираюсь уходить

— Вы крестик-то снимите.

Тут я, конечно, уже открыл рот, чтобы ответить словами из анекдота «а вы трусы наденьте», но сдержался.

Оттуда я поехал в свой храм Троицы в Хохлах. Прихожане еще ничего не знали. Все готовились к рождественской службе, — делали большую уборку, украшали храм елками, все были в приподнятом настроении. Я зашел, позвал всех, кто был в храме, начал им рассказывать: «Сядьте, успокойтесь, вот такая история». Это был полный абсолютный шок.

А вечером 7 января мы с Машей встретились с адвокатом Машей Эйсмонт, чтобы немного все же отпраздновать Рождество. Мы посидели в кафе на Покровке и пошли к моему уже бывшему храму в Хохловский переулок. Прямо на ограде нашего храма была выставка фотографий Юрия Роста — и все прохожие, которые шли по Хохловскому переулку, получались зрителями этой уличной выставки. Мы с Юрой очень близко дружим много лет. Там была в том числе и моя фотография, художественный портрет. И в тот вечер Маша меня сфотографировала рядом с этой фотографией, на фоне храма, который уплывает от меня вникуда, как огромный корабль. Потом я забрал из храма остатки своих вещей, мы спустились переулками до нашей православной школы, где я почти 30 лет был преподавателем, я зашел в свой кабинет и тоже забрал вещи. И тут мне позвонила Каринна Москаленко и сказала: «Батюшка, как можно скорее, а лучше — прямо сейчас берите билет и уезжайте, не ждите! У меня абсолютно точные сведения: вас будут арестовывать». То есть, я получил информацию из двух независимых источников. Отрицать реальность было уже бесполезно, и у меня не было других вариантов. Я купил билет в Тбилиси, собрал рюкзак и чемодан.