об авторе
о книге
«Нормальный мальчик. Как я был геем в России» — это откровенный рассказ о долгом пути к принятию себя. О детстве в закрытом уральском городке, о школьном буллинге, о сложных чувствах, которые приходится скрывать. И даже столичная свобода не избавляет от привитого страха и неуверенности в себе. Автор раскрывает стороны жизни, о которых не принято говорить: уязвимость, стыд, первые сексуальные переживания, болезненные и запутанные отношения. Найдется место и самоиронии, и юмору, и байкам из закулисья светской жизни.
В гомофобном обществе, где индивидуальность провоцирует жестокость, а чувства считаются слабостью, автор приходит к выводу: счастье — не стать удобным для других, а перестать предавать самого себя.
«Эту книгу я проглотил залпом. Во-первых, она написана по-настоящему легко и увлекательно. Во-вторых, оказалось, что мы с героем преодолевали одну и ту же «полосу препятствий»: детство в провинции, буллинг в школе (он — гей, я — еврей); переезд с Урала в Москву, покорение столичной индустрии масс-медиа (а это была та еще битва за битвой). Но самой интересной для меня стала исповедь об однополой любви. Как это все происходит — осознание себя, поиск родственной души, изобретение «версий прикрытия», неизбежное признание родным, выстраивание круга общения… Как сказал мне в шутку когда-то мой приятель-гомосексуал: You’re touching places I’ve never been touched before… Так и «Нормальный мальчик» прикасается к каким-то новым для меня местам, и это мне нравится».
михаил козырев,
телерадиоведущий и продюсер
карен шаинян,
Журналист и психоаналитический психотерапевт
«Удивительно, что вроде книжка не про меня — но все это и обо мне, я тоже Милослав Чемоданов, оказывается! Я тоже уезжала из маленького промышленного городка в сияющую огнями невнятного будущего столицу, тоже мечтала стать крутым журналистом и интервьюировать мировых рок-звезд, издавать легендарные журналы, жить истошно яркой жизнью и писать о ней в ЖЖ (кто помнит ЖЖ?) так, чтобы все помирали от зависти. Чемоданова я читала еще тогда и тоже помирала, потому что моя столица была робкий европейский Минск, а его — Москва-красавица! Он целую Леди Гагу интервьюировал, а я — только часть группы Prodigy! И уже спустя столько лет я поняла — по этой книжке — что за этим московским глэм-фасадом столько боли и скрытого насилия, страха, неуверенности, невозможности открыться даже друзьям и сказать, кто ты, что ты любишь, каков твой мир. Мне это так близко — и так ценно пережить мою историю восхищения этим автором уже по-настоящему, без блесток – а хотя нет, блесток тут тоже с избытком, Чемоданов пишет все так же восхитительно!»
Татьяна Замировская,
Писательница и журналистка
фрагмент книги
В следующем письме я написал маме:
«По поводу “девушки” с римских фото. Так вышло, что это не девушка, а мой молодой человек по имени Толя. Ему 21. Он учится в медицинском. Знаю, мы с тобой никогда не обсуждали мою гомосексуальность. С другой стороны, я всегда думал, что ты могла догадываться обо всем, учитывая, что вопросов о моей личной жизни ты мне не задавала на протяжении уже нескольких лет.
Я буду рад ответить тебе на любые вопросы, касающиеся этой темы. Или ты можешь сказать: “Мне не очень комфортно разговаривать об этом” — и мы не будем. Мне не настолько важно обсуждать свою личную жизнь в семье. Главное — ты можешь не сомневаться, что я живу полной и счастливой жизнью и даже определенные ограничения, связанные с тем, в какой стране мы находимся, не делают ее невыносимой. Все мои друзья и знакомые знают, что я — гей. Я здоров и доволен своими текущими отношениями. Не всегда все было просто (и сейчас не всегда), но я могу гордиться тем, что смог принять себя и устроить свою жизнь, избежав серьезных психологических травм.
Как-то так!
Люблю, обнимаю.
Слава»
Я отправил это письмо за час до моей вечеринки. Всю ночь за пультом я не находил себе места — мысленно я был где-то далеко, в переживаниях о том, как отреагирует на мое послание мама. Ни перед одним свиданием, ни перед одним собеседованием я не волновался так же сильно.
Ответ пришел на следующий день. Уже сам ответ был хорошей новостью: мама осталась жива, не упала замертво. И она не отказалась от меня. Ее письмо было пропитано любовью и — чего я ждал и больше всего боялся — безграничным беспокойством.
Она написала о том, как ей больно от того, что она не сумела «уберечь» меня. Мама была уверена, что я не мог родиться таким. Она, конечно же, стала гуглить — и, конечно же, нагуглила не то. «В интернете я прочитала, что люди, попавшие в эту беду, стараются вылечиться», — написала она.
Вот что я написал в ответ:
«Мама, я уверяю тебя, это не психическое отклонение. Даже в России гомосексуальность считается вариантом нормы, и попытки “лечить”
ее давно признаны ошибкой и варварством. В 29 странах мира однополые браки уже легальны на совершенно тех же правах, что и разнополые
(США, Канада, Великобритания, Германия, Франция и т. д.), — там ведь тоже
не идиоты живут. Я понимаю, что твоя реакция основана на незнании. Тем более что наше телевидение не помогает россиянам, а только путает их.
Я был гомосексуален всю жизнь, и принятие этого было долгим и порой болезненным процессом. Я не ввязывал тебя в этот процесс, но точно знаю — ты не могла меня “уберечь”. Это было во мне всегда.
Это не хорошо и не плохо. Это не болезнь.Это не делает хуже ни мне, не окружающим. Муж, который бьет жену, — это проблема. Родитель, который не любит ребенка, — это проблема. Гомосексуальность — нет.
С одним моим молодым человеком ты даже знакома. Помнишь, когда ты приезжала в Москву, мы с ним встречали тебя на вокзале и подвозили на его машине? Мы встречались пять лет, это были счастливые отношения. Мы уже несколько лет как расстались, но до сих пор поддерживаем теплую дружбу, регулярно обедаем вместе. Его родители (папа — доктор медицинских наук, мама — врач-педиатр) знали про наши отношения и очень тепло ко мне относились. Мы много времени проводили вместе с его семьей. Ездили вместе на дачу, за границу, просто ходили в кино и кафе. Когда они только узнали про его гомосексуальность (отец прочитал его дневник, когда тому было 17), то очень переживали, как и ты — и тоже от незнания. Когда мы познакомились, они убедились, что я — такой же нормальный парень, как и их сын. Тогда они выдохнули и успокоились.
Видишь, даже ты — умный и образованный человек — не знаешь толком об этом явлении ничего, кроме устаревших и опасных представлений. Прикрепляю статью, которая, возможно, тебе немного поможет.
Пожалуйста, не переживай за меня. У меня правда все хорошо.
Люблю, обнимаю.
Слава»
К письму я прикрепил ссылку на статью «Афиши Daily» под названием «Если любишь ребенка, то примешь его любым». Там родители гомосексуалов рассказывали о своей реакции на их каминг-ауты (она часто была схожа с реакцией моей мамы) и о том, как они постепенно принимали своих детей. Я подумал, что если мама познакомится с опытом других людей, оказавшихся в ее ситуации, то ей будет попроще. Мне кажется, я и эту книгу пишу из схожих соображений. Хочется, чтобы мой личный опыт проб и ошибок помог кому-то ответить на вопросы о себе или своем близком.
Ведь мамина проблема усугублялась изоляцией — ей было особо не с кем, кроме интернета, поговорить о том, что ее беспокоило. Такой разговор считался
стыдным, неудобным — тот самый сор, который не стоит выносить из избы. Так же и мне было не с кем поговорить, когда я начал осознавать свою ориентацию, живя в маленьком уральском городке.
В следующем письме я написал маме:
«По поводу “девушки” с римских фото. Так вышло, что это не девушка, а мой молодой человек по имени Толя. Ему 21. Он учится в медицинском. Знаю, мы с тобой никогда не обсуждали мою гомосексуальность. С другой стороны, я всегда думал, что ты могла догадываться обо всем, учитывая, что вопросов о моей личной жизни ты мне не задавала на протяжении уже нескольких лет.
Я буду рад ответить тебе на любые вопросы, касающиеся этой темы. Или ты можешь сказать: “Мне не очень комфортно разговаривать об этом” — и мы не будем. Мне не настолько важно обсуждать свою личную жизнь в семье. Главное — ты можешь не сомневаться, что я живу полной и счастливой жизнью и даже определенные ограничения, связанные с тем, в какой стране мы находимся, не делают ее невыносимой. Все мои друзья и знакомые знают, что я — гей. Я здоров и доволен своими текущими отношениями. Не всегда все было просто (и сейчас не всегда), но я могу гордиться тем, что смог принять себя и устроить свою жизнь, избежав серьезных психологических травм.
Как-то так!
Люблю, обнимаю.
Слава»
Я отправил это письмо за час до моей вечеринки. Всю ночь за пультом я не находил себе места — мысленно я был где-то далеко, в переживаниях о том, как отреагирует на мое послание мама. Ни перед одним свиданием, ни перед одним собеседованием я не волновался так же сильно.
Ответ пришел на следующий день. Уже сам ответ был хорошей новостью: мама осталась жива, не упала замертво. И она не отказалась от меня. Ее письмо было пропитано любовью и — чего я ждал и больше всего боялся — безграничным беспокойством.
Она написала о том, как ей больно от того, что она не сумела «уберечь» меня. Мама была уверена, что я не мог родиться таким. Она, конечно же, стала гуглить — и, конечно же, нагуглила не то. «В интернете я прочитала, что люди, попавшие в эту беду, стараются вылечиться», — написала она.
Вот что я написал в ответ:
«Мама, я уверяю тебя, это не психическое отклонение. Даже в России гомосексуальность считается вариантом нормы, и попытки “лечить”
ее давно признаны ошибкой и варварством. В 29 странах мира однополые браки уже легальны на совершенно тех же правах, что и разнополые
(США, Канада, Великобритания, Германия, Франция и т. д.), — там ведь тоже
не идиоты живут. Я понимаю, что твоя реакция основана на незнании. Тем более что наше телевидение не помогает россиянам, а только путает их.
Я был гомосексуален всю жизнь, и принятие этого было долгим и порой болезненным процессом. Я не ввязывал тебя в этот процесс, но точно знаю — ты не могла меня “уберечь”. Это было во мне всегда.
Это не хорошо и не плохо. Это не болезнь.Это не делает хуже ни мне, не окружающим. Муж, который бьет жену, — это проблема. Родитель, который не любит ребенка, — это проблема. Гомосексуальность — нет.
С одним моим молодым человеком ты даже знакома. Помнишь, когда ты приезжала в Москву, мы с ним встречали тебя на вокзале и подвозили на его машине? Мы встречались пять лет, это были счастливые отношения. Мы уже несколько лет как расстались, но до сих пор поддерживаем теплую дружбу, регулярно обедаем вместе. Его родители (папа — доктор медицинских наук, мама — врач-педиатр) знали про наши отношения и очень тепло ко мне относились. Мы много времени проводили вместе с его семьей. Ездили вместе на дачу, за границу, просто ходили в кино и кафе. Когда они только узнали про его гомосексуальность (отец прочитал его дневник, когда тому было 17), то очень переживали, как и ты — и тоже от незнания. Когда мы познакомились, они убедились, что я — такой же нормальный парень, как и их сын. Тогда они выдохнули и успокоились.
Видишь, даже ты — умный и образованный человек — не знаешь толком об этом явлении ничего, кроме устаревших и опасных представлений. Прикрепляю статью, которая, возможно, тебе немного поможет.
Пожалуйста, не переживай за меня. У меня правда все хорошо.
Люблю, обнимаю.
Слава»
К письму я прикрепил ссылку на статью «Афиши Daily» под названием «Если любишь ребенка, то примешь его любым». Там родители гомосексуалов рассказывали о своей реакции на их каминг-ауты (она часто была схожа с реакцией моей мамы) и о том, как они постепенно принимали своих детей. Я подумал, что если мама познакомится с опытом других людей, оказавшихся в ее ситуации, то ей будет попроще. Мне кажется, я и эту книгу пишу из схожих соображений. Хочется, чтобы мой личный опыт проб и ошибок помог кому-то ответить на вопросы о себе или своем близком.
Ведь мамина проблема усугублялась изоляцией — ей было особо не с кем, кроме интернета, поговорить о том, что ее беспокоило. Такой разговор считался
стыдным, неудобным — тот самый сор, который не стоит выносить из избы. Так же и мне было не с кем поговорить, когда я начал осознавать свою ориентацию, живя в маленьком уральском городке.
